Диаклуб: Как найти лекарство от диабета…

Об этом мечтают, конечно же, все люди с диабетом. А некоторые не просто мечтают, но
и прикладывают к тому все свои силы, хотя вовсе не являются врачами или учеными. В
США, например, есть даже общественные объединения, считающие эту задачу первостепенной в своей деятельности: они собирают средства для продолжения научных изысканий в этой области для ведущих лабораторий мира. Сегодня мы расскажем о двух американцах — долгожителе с СД и молодом человеке, которые вносят свой вклад в борьбу
с «сахарной болезнью».

НЕПОБЕДИМАЯ КОМАНДА ДИ

Делорес Брем (сокращенно Ди) — 77 лет, она живет с СД типа 1 уже 58 лет. Когда Ди диагностировали диабет в далеком 1949 году, ее перспективы, скажем прямо, не были радужными: примитивные инсулины и средства введения, сокращенная продолжительность жизни, большая вероятность приобретения опасных осложнений, и, возможно, у нее не будет детей. Она вышла замуж за Билла Брема в 1952-ом, и оба они решили, что управлять диабетом Ди будут совместными усилиями. В результате женщина бросила вызов представлениям о СД того времени: у нее двое детей и шестеро внуков, и она перешагнула 50-летний рубеж жизни с диабетом, причем обошлась без сурового испытания поздними осложнениями. Но обо всем по порядку.
… 19-летняя Ди училась в колледже в Мичигане, когда узнала о своей болезни. Тогда ей пришлось испытать на себе всю нагрузку, связанную с бременем диабета. Например, единственным способом самоконтроля был тест мочи, который для определения результатов требовал лабораторных процедур.
Сейчас Ди, живущая в штате Вирджиния, откровенно признаёт: «Я счастлива, что мой супруг всю жизнь был рядом со мной в постоянном преодолении этого недуга. Возможно, я не смогла бы выжить, если бы не его активное участие в моей судьбе все эти годы. В то же время он очень чуток в том плане, чтобы, помогая мне, не ограничивать мою личную независимость. У нас так заведено, что я докладываю ему о результатах тестирования глюкозы крови, где бы он не был в этот момент. Вместе мы определяем, какое принять решение в отношении контроля над неизбежными пиками или спадами в уровнях глюкозы крови. Как говорится, одна голова — хорошо, две — лучше…»
Действительно, даже со стороны эта пара смотрится как непобедимая команда. Спустя некоторое время после того, как исполнилось 50 лет жизни Ди с диабетом, муж спросил однажды вечером, когда она готовила ужин, что еще он может сделать, чтобы помочь ей. И в ответ услышал: ты можешь помочь в поисках лекарства от диабета. Согласитесь, поставленная задача не из легких. Билл молча обдумывал это предложение и затем сказал «о`кей».
С этой целью супруги начали в 1999 году свою одиссею по изучению различных путей, направленных на поиск лекарства от диабета. В результате они сделали Мичиганскому университету «предложение, от которого невозможно отказаться». Суть его сводилась к идее создания при университете специального исследовательского центра, который будет заниматься изысканием средств для победы над СД типа 1. А чтобы мечта о центре стала реальностью, супруги собрали … 44 миллиона долларов.
В результате в Мичигане появилось современное мощнейшее исследовательское и научное оборудование и заработал коллектив ученых. Заветная мечта супругов — чтобы лекарство от диабета было найдено еще при жизни Ди.
Несмотря на то, что у Ди практически нет осложнений СД, нельзя сказать, что у нее простая жизнь. Да, наверное, это может быть отнесено к любому человеку с диабетом. Ди весьма хрупкого телосложения, что заставляет её бояться тяжёлых гипогликемий. Чтобы можно было оценить малейшие нюансы в проявлении болезни, она ведет тщательные, дотошные до мелочей записи своих доз инсулина, показания изменения веса и артериального давления.
Она гордится своим дневником, который может оказаться полезным для специалистов, лишь один раз почти за шесть десятилетий она забыла записать свои показания. Для неё дисциплина — это главное, жёсткий самоконтроль — превыше всего. За все свои годы с диабетом она сделала себе свыше 100 тысяч инсулиновых инъекций и проверила уровень глюкозы крови более 65 тысяч раз с тех пор, как впервые в домашних условиях стала использовать глюкометр.
… Диабетический «Джослин-центр» запустил исследование о пациентах, чей стаж диабета превышает 50 лет. В Соединенных Штатах таких людей от пяти до шести сотен. Некоторые из них так же, как и Ди, не имеют никаких осложнений. И, конечно, записи Ди — важнейшая часть такого исследования, ведь её внимание к деталям конвертируется в конечном счёте в поиск путей того, как можно помочь другим пациентам. Важно понять, что помогло этим людям избежать осложнений, так как эти данные могут быть положены в основу нового исследования — по поиску лекарства от СД.

ПУСТЬ ЗВУЧИТ БАРАБАННЫЙ БОЙ!

Историю молодого барабанщика Брэда Вилка публикует журнал Countdown for kids («Обратный отсчет для детей»), который издается JDRF (Ювенильной ассоциацией по изучению диабета). Сразу отметим, что само название countdown не случайно: оно означает «обратный отсчет», в данном случае — до момента открытия лекарства от диабета.
… Это было 10 лет назад. Барабанщик Брэд Вилк находился в турне, когда обнаружилось, что у него диабет. Однако это не заставило его расстаться с любимым занятием, а сейчас он собирает деньги на поиски лекарства от диабета.
«У меня появились типичные симптомы СД типа 1 — сильная жажда, частое мочеиспускание, общее разбитое состояние организма, — вспоминает Брэд. — Три недели спустя этот диагноз был подтвержден моим лечащим врачом, а вскоре диабетом заболели и мои старшие брат и сестра».
Впервые Брэд стал играть на барабанах, когда ему исполнилось 13 лет. Он сразу же «попался» на этот крючок и понял, что игра на барабанах всегда будет важной составляющей его жизни. Он играл в различных джаз-группах, а недавно создал собственную группу. Эта группа стала набирать зрительские симпатии, и её лидер и, конечно же, барабанщик Вилк стал печататься на обложках модных музыкальных журналов. Брэд принимал участие (как барабанщик) также в создании музыкальных композиций для ряда американских фильмов. Кстати, интересно отметить, что его музыкальная группа стала первой из американских групп, побывавших с гастролями в Гаване (Куба).
«Я выхожу на сцену с ощущением, что диабет не должен быть чем-то особенным в моей жизни, — делится своим опытом Вилк. — Ведь чем лучше я осуществяю самоконтроль, управляю диабетом, тем меньше у меня от него проблем и тем более впечатляющим и успешным становится мой остальной жизненный опыт».
Сейчас Брэд живет в Лос-Анджелесе со своей женой Селеной и сынишкой Лукой, которому скоро исполнится 2 года. Не так давно Брэд присоединился к общественным инициативам JDRF, и его группа пожертвовала 12 тысяч долларов для научных изысканий в поиске лекарства от диабета. Как отмечает Вон Дэвидсон, коммуникационный менеджер JDRF, Брэд — очень позитивно настроенный человек, который не позволяет диабету мешать достижению его целей.

А сейчас предлагаем вашему вниманию мини-интервью с Брэдом Вилком

— Какой у Вас типичный распорядок дня во время туров?
— Мои туры проходят с различной периодичностью — раз в один-два месяца. Обычно у меня во время гастролей минимум пять выступлений. При этом, как правило, мы путешествуем на автобусе или на самолёте.
— Что Вас подвигло посвятить себя игре на этом инструменте?
— Насколько я себя помню, музыка всегда составляла важную часть моей жизни. Первая гитара появилась у меня в пятилетнем возрасте. Мой отец всегда отправлялся в дальнюю поездку на рыбалку с моим старшим братом, а так как я был слишком маленьким и не мог составить им компании, то меня спрашивали, что мне привезти. Однажды я ответил: гитару. С этого и началось моё увлечение музыкой. Кстати, я умею играть также на пианино.
— Если бы Вы не стали музыкантом, кем бы Вы хотели стать?
— Исследователем, который работает над открытием лекарства от диабета.
Когда у меня был диагностирован диабет, мне понадобилось немало времени, чтобы понять, что это за болезнь, каковы её проявления именно в моём организме. Вместе с тем хочу подчеркнуть, что диабет позволяет мне вести намного более здоровый образ жизни.
— Каков Ваш ежедневный режим?
— Если говорить о питании, то я стараюсь есть маленькими порциями — от 4 до 5 раз в день. Большое внимание уделяю физической активности: пробегаю кросс — 4-5 миль до шести раз в неделю. Люблю заниматься также водным спортом (сплав по рекам на каяке, гребля на байдарках). Кроме того, не забывайте, что игра на барабанах — сама по себе отличная тренировка.
Я тестирую уровни глюкозы крови от 6 до 10 раз в день, это зависит от моей физической активности. Неважно, дома я или на гастролях, всегда стараюсь осуществлять строгий самоконтроль — ведь от этого зависят и моё самочувствие, и работоспособность. Конечно, заграничные поездки в этом плане для меня немного сложнее — например, приходится учитывать разницу во времени и приспосабливаться к новым часовым поясам. Главный же вызов в таких поездках, на мой взгляд, — это правильное питание, но обычно я справляюсь и с этой задачей. Могу сказать, что я — не любитель кухни разных стран и не занимаюсь «охотой за сокровищами» в плане гастрономии, так что абсолютно не переживаю по этому поводу.
— Вы в первый раз стали отцом. Когда подрастет сын, как Вы объясните ему, что такое диабет?
— Я уверен, что здесь надо быть предельно честным и правдивым.
Я сделаю всё возможное, чтобы мои дети осознали, какие риски несёт в себе диабет, и передам им соответствующие знания, чтобы они постарались предотвратить эту болезнь у себя. Что бы я посоветовал современному ребёнку, у которого недавно диагностирован диабет? Прежде всего, не отчаиваться, а понять, что это новый вызов в его жизни, который требует адекватного ответа. В то же время ребёнку важно прийти к заключению, что при своевременном и адекватном ответе этот вызов сделает его лишь сильнее, закалит характер и силу воли.

По материалам www.diabeteshealth.com
и www.jdrf.org
подготовил Василий Писаревский

Оригинал статьи можно найти на Официальном сайте газеты ДиаНовости

Источник: http://www.my-diabet.com/articles/diaklub-kak-naiti-lekarstvo-ot-diabeta

К 2020 году расходы на лечение диабета в США достигнут 3.4 триллиона долларов

Согласно данным Американской ассоциации диабета , жители США, больные диабетом, в среднем, имеют медицинские расходы приблизительно в 2.3 раза выше, чем пациенты, у которых этого заболевания нет. Американцы должны сократить расходы и начать активно бороться против болезни или рискнуть стать страной, тратящей в 2020 г. примерно 3.4 триллиона долларов на лечение диабета. Эту цифру назвали эксперты самой большой в США страховой компании медицины UnitedHealth.

 

Больше 50% американцев могут стать диабетиками либо «предиабетиками» в течение следующего десятилетия, если совместными крупномасштабными действиями не обуздать развитие болезни, предупреждает UnitedHealth. По словам компании, диабет и предиабет могут составлять 10% от полных расходов здравоохранения к концу десятилетия. «Массированные и целенаправленные инвестиции, лучшее качество лечения» — говорят страховщики.

Вмешательство в образ жизни, которое поможет людям сражаться с ожирением, создание ранних препятствий к тому, чтобы люди заболели диабетом, и улучшенное управление лечением, могли бы привести к снижению расходов в следующем десятилетии — считает UnitedHealth. Вмешательство общества в целом, может быть особенно эффективным «в бою с этой настоящей эпидемией», — заявляют специалисты UnitedHealth. Они утверждают, что такие программы, такие как ее собственная YMCA, основанная на курсе профилактики диабета, могли бы уменьшить на 3 миллиона число людей с предиабетом, тех, у кого только развивается болезнь.

У UnitedHealth и других страховщиков есть серьезное основание сражаться с эпидемией. Диабет затрагивает приблизительно 27 миллионов американцев и является одной из наиболее быстрорастущих болезней страны. У еще 67 миллионов американцев, как оценивается, есть предиабет. Болезнь связана с увеличенным риском для болезни сердца и приступом стенокардии, высокого кровяного давления, слепоты, болезни почек, и множества других тяжелых и изнурительных заболеваний.

Источник – http://moidiabet.ru/news/k-2020-godu-rashodi-na-lechenie-diabeta-v-ssha-dostignut-34-trilliona-dollarov

«Из здравоохранения исчезло понятие «вылечил»

Новый глава думского комитета об охране здоровья и особенностях медицинских услуг

Реформы российского здравоохранения, на которые за последние годы было выделено беспрецедентное финансирование, не устраивают нового руководителя комитета Госдумы по охране здоровья Сергея КАЛАШНИКОВА. Избиравшийся от ЛДПР и занявший пост главы комитета Калашников в интервью «МН» раскритиковал изменения, которые произошли в отечественной медицине с 2007 года. Сам он возглавлял подведомственный Минздравсоцразвития Фонд социального страхования с 2008 по 2010 год. За это время он утвердился в мысли, что министерство нужно расформировать, вернуть врачей на руководящие должности в здравоохранении, а идеологию реформ доверить Российской академии медицинских наук. Взяться за решение этих задач на законотворческом уровне Калашников пообещал незамедлительно.

Руководитель комитета Госдумы по охране здоровья Сергей Калашников // © Антон Кавашкин

 

 — Что вы можете сказать о трех основополагающих для российского здравоохранения законах, которые были приняты вашими предшественниками по комитету?

— Хуже всего обстоят дела с законом «Об обращении лекарственных средств», его недостатки уже проявились в полной мере. Есть уже не просто негативные отзывы по этому закону, но и поступают конкретные предложения по его исправлению от сообществ, деятельность которых регулирует данный документ. Внести в него изменения нужно в первую очередь. Этот закон не решает проблему дороговизны лекарств, развития отечественного производства и вообще оборота лекарств.

Главный закон, принятый нашими предшественниками, — это закон «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации», вокруг которого было немало споров. Этот базовый документ не в полной мере является законом прямого действия и требует подзаконных актов. Но такие акты на сегодняшний день все еще не приняты Министерством здравоохранения и социального развития. Что не может не вызывать некоторого недоумения. Отсутствие работающих подзаконных актов не позволяет дать полную и объективную оценку этому закону, его эффективности. Очень важно понять, каким образом этот закон меняет организацию здравоохранения в России. Поэтому мы ведем мониторинг информации с мест, которая поступает к нам от врачей. И, надо сказать, очень многие из них указывают на пробелы и противоречия в принятом законе. Пока мы только классифицируем эти сигналы и пытаемся понять причины возникающих проблем. Собранные свидетельства скорее всего выльются в закон о поправках.

Еще один принципиальный законодательный акт — закон «Об обязательном медицинском страховании». Закон вполне рабочий, но есть несколько неразрешенных вопросов. Например, остается неопределенным статус Федерального фонда обязательного медицинского страхования, как, впрочем, и двух других социальных фондов — социального страхования и пенсионного.

Конечно, медицина должна быть страховой, но должен быть и гарантированный государством минимум обязательных медуслуг. Поэтому необходимо четко разграничить, что является гарантированным минимумом, а что страховым случаем. К сожалению, в основе нового закона об ОМС лежит старая модель, предусматривающая участие страховых компаний, что вызывает большие сомнения. Многие были за их исключение, но страховщиков сохранили на прежних позициях волевым усилием. Я считаю, что нам необходима единая всероссийская модель страхования, которая действительно могла бы обеспечить равнодоступность медицинской помощи во всех уголках страны. А этой задачи закон не решил.

— А как бы вы определили статус Фонда ОМС, чтобы закон заработал?

— Когда писали Гражданский кодекс, забыли об одной форме собственности — общественной. Отсутствует такое понятие, а собственность есть. И она вынуждена мимикрировать под различные другие формы собственности. А вопрос собственности — это в конечном итоге вопрос управления.

Такие фонды, как Фонд обязательного медицинского страхования, по сути, являются общественной собственностью. Это значит, что и управляться он должен тройственным субъектом — представителями работников, вполне возможно, что профсоюзами, представителями работодателей и государством.

— Как эта идея сочетается с одноканальным, страховым финансированием медицины, о необходимости скорейшего введения которого много говорят и нынешние руководители Минздравсоцразвития, и ваши предшественники по комитету.

— Одноканальное финансирование не должно быть самоцелью. Финансирование здравоохранения скорее всего всегда будет многоканальным. В этом нет трагедии, если права и обязанности каждого из источников финансирования четко определены и разграничены. Речь идет просто о наведении порядка.

Взять на себя полный тариф медицинское страхование по своей сути не может. Особенно если мы говорим о том, что в рамках ОМС могут работать и коммерческие клиники, принадлежащие частному владельцу. Неужели государство должно их ремонтировать или оплачивать их коммунальные платежи?

— Чего концептуально не хватает в уже имеющихся законах, регулирующих отечественное здравоохранение?

— Мы живем в новой экономической реальности. Я имею в виду не только Россию, но и весь мир. Существующая сегодня экономика услуг отличается от рынка услуг в прошлом. В позапрошлом веке здравоохранение оценивалось по целостной деятельности врача. Грубо говоря, врач продавал услугу по обеспечению здоровья, эффект от его работы оценивался по шкале «вылечил — не вылечил». Сегодня из здравоохранения понятие «вылечил» как цель работы всей системы исчезло. Сегодня оцениваются только разрозненные услуги, будь то укол, или сложная операция, или койкодень. Но где же результат лечения, как его оценить?

Конечно, проблему качества отчасти решают стандарты лечения, которые пока разработаны далеко не по всем нозологиям. Но есть и другая совершенно непрописанная тема: ценообразование в области медицинских услуг. Медицинская услуга — это частный случай широкого круга социальных услуг. И, как все эти услуги, она не имеет параметра качества. То есть мы платим за процесс, а не за результат. Поэтому на практике цена оказывается произвольной и зависит только от платежеспособного спроса. Если вы обратитесь за платной услугой в каком-нибудь экономически депрессивном районе России, то стоить там она будет значительно меньше, чем та же услуга в Москве.

— Но как еще можно определить стоимость услуги, как не через спрос? И кто это, по вашему мнению, должен определять?

— Это вопрос к науке. Как экономической, так и медицинской. У нас есть Российская академия медицинских наук, где есть достаточное количество умных и грамотных людей, способных решить этот вопрос. Я хочу подчеркнуть высокую роль этого учреждения в российском здравоохранении. Я много лет сотрудничал с РАМН, когда работал руководителем департамента социального развития и охраны окружающей среды правительства. Наша академия медицинских наук по уровню своего творческого потенциала — одна из ведущих в мире, имеющая мощные инновационные возможности.

— В последние годы казалось, что академии нет места в реформируемом здравоохранении, что она в глухой оппозиции к реформам и программам правительства.

— Это болезненная ситуация, которая отражает то, что происходило со здравоохранением в последние годы. Когда ком проблем все нарастал и нарастал.

Недовольство академиков понятно. Приведу один пример, который и меня очень раздражает. В любом областном городе есть областная больница, в которой, как правило, собраны лучшие кадры региона. Многие из врачей проходили стажировки в крупных федеральных научных центрах и даже за рубежом. И, разумеется, они оказывают высокотехнологичную медицинскую помощь. Конечно, в такой больнице наверняка нет суперсовременного томографа, да и вообще уровень оснащенности можно повышать. И вот начинается приоритетный национальный проект «Здоровье», появляются огромные средства на закупку оборудования и строительство, но вкладывают их не в техническое развитие уже имеющихся больниц, не в строительство новых корпусов в них, а стараются создать параллельную структуру на пустом месте. Я говорю о так называемых высокотехнологичных медицинских центрах, в которые вбухали огромное количество денег, а работать в них по-прежнему некому — врачи из Москвы и Питера так туда и не поехали, даже за квартиры. Спрашивается, зачем это было нужно? И чем эти высокотехнологичные центры лучше областных больниц? Я никого не хочу обвинять, но это чисто коррупционная схема. Колоссальные деньги отобраны таким образом у системы здравоохранения.

— За это академики и критикуют Татьяну Голикову и ее единомышленников. Кто, на ваш взгляд, должен стать следующим министром здравоохранения и социального развития?

— Достойных людей огромное количество. Единственное принципиальное условие — это должен быть врач, человек уважаемый в медицинском сообществе. У врачей очень развит корпоративный дух. Идея менеджера, пришедшего со стороны, совершенно не работает. По одной простой причине: существует значительный психологический барьер, отделяющий такого менеджера от сообщества, которым он должен управлять. И уж тем более нельзя силой пропихивать в это сообщество такие абсурдные идеи, как эти высокотехнологичные центры. Если следующим министром опять будет назначен не врач, это будет очередная большая ошибка. Сейчас проблема в том, что между медицинским сообществом и министерством нет достаточного взаимодействия. Все-таки медицинские чиновники и все заинтересованные стороны должны образовывать единую систему.

— Но ведомство, которое на данный момент возглавляет Голикова, занимается далеко не только здравоохранением, но и социальной политикой, и пенсиями, и многим другим. Как эти вопросы будет решать врач?

— Надо признать, что объединение в 2004 году Министерства труда и социального развития и Минздрава было ошибкой. Мы потеряли государственное регулирование национального рынка труда и не смогли обеспечить создание системы управления региональными рынками. То есть государство полностью самоустранилось от регулирования размещения производительных сил.

Передав функции социальной защиты в регионы, но не обеспечив их финансовыми возможностями, мы только усилили финансовую зависимость регионов от центра. Это, наверное, было политической задачей, но не обеспечивает повышение эффективности социальной поддержки населения.

Вывод: пусть врач руководит министерством здравоохранения. А функции регулирования трудовыми отношениями и социальной политикой в самом широком понимании возьмет на себя другое министерство, которое должно частично вобрать в себя функции Минрегиона, Минэкономразвития и нынешнего Минздравсоцразвития.

Галина Паперная, Московские Новости

Источник – http://moidiabet.ru/news/iz-zdravoohranenija-ischezlo-ponjatie-vilechil

Диаклуб: Как найти баланс между диабетом и спортом

КАК НАЙТИ БАЛАНС
МЕЖДУ ДИАБЕТОМ И СПОРТОМ

Диабет, серьёзный спорт и психология издавна находятся в непростых отношениях друг с другом: продолжать ли занятия спортом, если нагрянула болезнь? Что важнее — спортивная карьера или противоборство с диабетом? Возможно ли успешно сочетать то и другое? Раньше далеко не всегда находились позитивные ответы на эти и другие вопросы, неизбежно встающие перед человеком, который ищет баланс между диабетом и спортивными рекордами. Иное дело теперь…
10 ЛЕТ СПУСТЯ…

«Помню, я была абсолютно подавлена и плакала целыми днями», — говорит Мисси Фой — участница соревнований по ультрамарафону: десять лет назад ей поставили диагноз — сахарный диабет типа 1.
Сейчас Фой 42 года, а тогда, в конце минувшего столетия, многие врачи всё еще находились в раздумьях, как помочь атлетам с диабетом, что сделать, чтобы они смогли продолжать свою карьеру даже после диагностирования СД. Мисси посетила четырех эндокринологов прежде чем нашла того, кто помог ей определить верный баланс между диабетом и спортом.
По её мнению, это связано с тем, что у большинства врачей просто нет опыта ведения практикующих спортсменов. «Они думают, — говорит Мисси, — что будет слишком сложно соблюдать равновесие между инсулиновыми инъекциями и интенсивностью тренировок». И хотя физические упражнения часто прописываются при диабете типа 2, но спортсмены с диабетом типа 1 сталкиваются с особыми вызовами, поскольку масштабные физические нагрузки могут вызвать у них стремительное падение уровня сахара крови. Таким образом, вся основная триада — физические упражнения, потребление пищи и инъекции инсулина — должна быть тщательно сбалансирована.
К счастью для спортсменов с диабетом, за 10 лет многое поменялось. Сегодня все мы знаем имена знаменитых людей с СД, включая баскетболистов, пловцов на дальние дистанции, триатлонистов… В апреле этого года футболист Денвер Бронкос заболел диабетом типа 1. Что характерно, врачи сразу обратили его внимание на то, что такой диагноз вовсе не означает, что его спортивной карьере что-то угрожает. Таким образом, Бронкос присоединился к плеяде спортивных «диазвезд» — олимпийскому пловцу Гарри Холлу, форварду Адаму Моррисону и многим-многим другим.

ДВЕ СОСТАВЛЯЮЩИХ ПОБЕДЫ

Новейшие технологии управления диабетом обеспечивают спортсменам возможность «оставаться в строю» без того, чтобы всё время думать о своей болезни. Постоянные мониторинги глюкозы способны следить и подавать сигнал, если гликемический уровень выходит за безопасные рамки. Беспроводные инсулиновые помпы могут доставлять нужное количество инсулина без трясины тюбиков и проводов.
Доктор Лари Диб, руководитель по медицине и науке в Американской диабетической ассоциации (ADA), вспоминает, что раньше приходилось удерживать пациентов от интенсивных спортивных соревнований. «Сейчас, — отмечает он, — мы за то, чтобы уже дети с диабетом поощрялись к занятиям спортом и при этом были уверены, что перед ними нет никаких препятствий».
Эволюция приборов самоконтроля открыла для спортсменов с СД новые горизонты. Если раньше приходилось делать измерения уровня глюкозы по моче, то сегодня есть наисовременнейшие модели глюкометров, инсулиновые дозаторы, которые имеют с глюкометрами беспроводную связь. По результатам измерений спортсмены могут видеть, надо ли принимать дополнительные меры.
Или взять современные инсулиновые аналоги, помогающие управлять диабетом. Такое трудно было даже представить 25 лет назад! В то время мать Фила Саузерленда с горечью думала о том, что её маленького сына ожидают в будущем поражение почек или проблемы со зрением, если он, конечно, доживет до 25 лет. А сегодня Фил — член велосипедной сборной, куда входят 8 человек с СД типа 1. Эта команда выиграла всеамериканскую гонку в 3053 миль, затратив на это 5 дней, 15 часов и 43 минуты.
На первый взгляд, Саузерленд и его команда ничем не отличаются от обычных спортсменов-велосипедистов, кроме, естественно, постоянного мониторинга уровня глюкозы крови. Они это делают каждые 15 минут за 2 часа до начала гонки и, если надо, используют пищу или инсулин, чтобы нормализовать свой гликемический уровень.
По словам самого Фила Саузерленда, он проверяет сахар крови от 18 до 25 раз в день. «Мы сами — шефы наших организмов, — любит повторять он, — и не можем допустить сбоев, тем более во время соревнований».
Когда известному участнику соревнований по триатлону «Ironman» 43-летнему Дэвиду Вейнграду сообщили, что него диабет, его врач настоятельно не рекомендовал ему участвовать еще в одних соревнованиях по триатлону. Но тот рассудил иначе и сумел преодолеть все препятствия благодаря, по его словам, «воле к победе и жесткому самоконтролю».
Наверное, это, действительно, те две составляющих, без которых невозможен успешный баланс большого спорта и диабета.

По страницам журнала Diabetes Health подготовил Василий Писаревский

Оригинал статьи можно найти на Официальном сайте газеты ДиаНовости

Источник: http://www.my-diabet.com/articles/diaklub-kak-naiti-balans-mejdu-diabetom-i-sportom